Бархатная песня - Страница 44


К оглавлению

44

Осторожно, вытянув вперед руки, как. слепая, Аликс шагнула вперед и едва не упала, споткнувшись о низкую скамью. Став на колени, она провела по ней руками и обрадовалась, потому что смогла уловить в темноте ее неясные очертания. Кончив со скамьей, Аликс двинулась к стенам, нащупывая путь к двери. Она толкнула ее изо всей силы, но с тем же успехом она могла стараться сдвинуть каменные стены. Комнат была примерно, шесть шагов в ширину, пол грязный, и единственный предмет мебели — короткая скамья. В двери не было оконца, нигде из углов не сквозил свет. Низкий потолок позволил ей нащупать и его, дюйм за дюймом, как всю комнату. Здесь не было ни окон, ни решеток, ни каких-нибудь непрочных камней в стене. Когда она закончила обход, то вся сверху была покрыта паутиной, а по щекам текли слезы. Она попыталась стряхнуть пыль с лица и одежды и все это время плакала и проклинала Пагнела и его приспешников.

Через несколько часов она присела на скамью, подняв ноги как можно выше, и поникла головой. Рассеянно Аликс погладила живот: ребенок толкнул ее ножкой, а так как дитя в утробе вело себя все беспокойнее, она стала ему напевать. Постепенно он затих. Замолчала и Аликс.

Она слышала шаги над самой головой и поняла, что ее потолок — это пол в замке. Где-то там ее пытается найти Джослин. Аликс начала воображать разные способы спасения. Вот если бы ей удалось устроить пожар, и она каким-нибудь образом выжгла бы себе путь наружу. Но она, конечно, задохнется и дыму раньше, чем сгорит дверь.

Когда эта самая дверь отворилась, стук был такой громкий, что она сильно вздрогнула и едва не упала со скамьи. Свет свечей залил комнату и едва не ослепил Аликс.

— Вот вы где! — раздался голос, и она узнала Элизабет Чатворт.

Аликс и не вспомнила о своей сословной принадлежности, когда изо всей силы бросилась обнимать Элизабет.

— Как я рада, как рада вас видеть! Как вы нашли меня?

Элизабет слегка приобняла Аликс одной рукой.

— Ко мне пришел Джослин. Это все дурак Пагнел, да? Он такой же подлый, как все мужчины. А теперь пойдем, пока этот болван не появился.

— Ты опоздала, — раздался протяжный, полунасмешливый-полусердитый возглас от двери. — Ты не очень изменилась, Элизабет, все еще раздаешь приказания направо и налево.

— А ты, Пагнел, все еще обрываешь крылья бабочкам? Что она могла тебе сделать? Отвергла твои притязания, как на ее месте поступила бы любая, хоть сколько-нибудь разумная женщина?

— У тебя слишком острый язык, Элизабет, и, если бы у меня было время, я бы тебя научил более мягкому обращению.

— Ты? — резко возразила Элизабет. — Да ты до смерти меня боишься, потому что я говорю тебе правду. А теперь убирайся с дороги и дай нам пройти. С нас уже достаточно твоих маленьких скверных шуток. Иди и поищи кого-нибудь другого, с кем можно так шутить. А это дитя под моей защитой.

Однако Пагнел загородил им дорогу.

— Ты заходишь слишком далеко, — прошипела Элизабет, — и угрожаешь теперь не беззащитной служанке. Мой брат голову тебе снесет, если ты причинишь мне вред.

— Роджер слишком занят интригами против Монтгомери, чтобы думать о ком-нибудь, кроме себя. Да еще я слышал, что он пьет не просыхая с тех пор, как твой милый, драгоценный калека Брайан обозлился на всех и куда-то пропал.

Аликс не заметила, как Элизабет достала из складок юбки маленький нож, но Пагнел это увидел. Отпрянув в сторону, он набросился на Элизабет, схватил за руку и, завернув ее за спину, прижал молодую леди к себе.

— Хотел бы я тебя почувствовать под собой, Элизабет. Ты такая же горячая в постели, как и в других делах?

Теперь настал случай для Аликс что-нибудь предпринять. На стене, сбоку от двери, висела тяжелая связка ключей. Одним движением она схватила их и ударила Пагнела по голове, попав в висок.

Он выпустил из рук Элизабет, поднялся на одну ступеньку, поднес руку к голове и увидел кровь на ладони. Когда, он пришел в себя, Элизабет и Аликс уже добежали до середины лестницы.

Пагнел схватил Элизабет за юбку и так сильно дернул за край, что она скатилась по ступенькам вниз, ударившись о его грудь головой.

— Ах, милая моя Элизабет, — сказал он нараспев, обняв ее за талию одной рукой, а другой трогая ее полную грудь, — как долго я мечтал об этой минуте! Аликс понимала, что сейчас, когда Пагнел занят Элизабет, она бы успела скрыться, но она не смогла оставить ее наедине с Пагнелом, — слишком ясно было, какие у него намерения насчет молодой знатной дамы. И Аликс не придумала ничего лучше, как обрушиться всей тяжестью тела на них обоих.

Пагнел отшатнулся назад, все еще цепляясь за Элизабет, Аликс же скатилась по ступенькам, руками оберегая живот. Однако Элизабет воспользовалась минутой. Изо всей силы ударив Пагнела локтем под ребро, да так, что он зарычал от боли, молниеносным движением Элизабет схватила дубовый бочонок и довольно сильно ударила Пагнела по голове. Обручи лопнули, и темно-красное вино хлынуло ему на лицо, одежду, и, удивленно взглянув, он хлопнулся наземь.

— Такое хорошее вино пропало, — сказала Элизабет, стоя над неподвижным телом и глядя на Аликс. — Ты не навредила своему ребенку?

— Нет, он хорошо защищен.

— Спасибо, — сказала Элизабет. — Ты могла бы убежать, но осталась. Чем я смогу вознаградить тебя?

— Простите, — раздался чей-то голос с порога. Они обернулись и увидели высокого темноволосого мужчину с мечом в руке.

— Должен нарушить вашу беседу, но, если вы сейчас же не приведете в чувство моего друга, я вас обеих убью, Элизабет первая, отскочив от Пагнела, бросилась к правому боку незнакомца.

44