Бархатная песня - Страница 36


К оглавлению

36

И какую же свободу действий даровал мужской наряд! Однажды, когда они отправились на охоту и уже довольно далеко отъехали от лагеря, Аликс повернулась к нему в седле лицом и расстегнула треугольный клапан на своих туго обтягивающих штанах-чулках. Рейн сначала не понял, но вскоре не посрамил ее изобретательности. Он быстро расстегнулся и посадил ее на себя.

Они, однако, не приняли во внимание жеребца. Конь раздул ноздри и бурно повел себя, учуяв запах любви. Рейн одновременно пытался укротить его и удержать пылкое тело Аликс в нужном положении. Но вот настал момент, когда Рейн потерял власть над собой, и животное встало на дыбы. Аликс захлопала глазами от удивления.

Рейн так захохотал при виде ее лица, что она оскорбилась.

— Нет, больше я таких штук делать не стану, — сказал он, ухмыляясь. — И подумать только, что большую часть жизни ты провела в церкви. А теперь ты, — и он поднял брови, — стала седлать коней.

Она хотела было как следует оборвать его, но, сделав попытку повернуться, вдруг увидела, что треугольный клапан исчез. Целый час ей пришлось сносить насмешливый хохот Рейна, пока она ворошила листья вокруг в поисках треугольника.

Но последней все же смеялась Аликс. Ее соблазнительное одеяние вскоре заставило его перейти от веселья к медовым речам. Она же с гордой повадкой, которую у него и переняла, заставила Рейна на коленях просить о благосклонности. Но она не рассчитала, на каком уровне окажется его рот, когда он встанет на колени, и через минуту уже она просила его о пощаде.

Они долго, отдыхая, ласкали друг друга, а потом Рейн вытащил треугольник из кармана, где он пролежал все это время. Когда же с нарочитой яростью она забарабанила в его грудь кулаками, он стал так крепко ее целовать, что Аликс едва не задохнулась.

— Так что, девушка, знай, кто здесь хозяин, — сказал он, утыкаясь носом в ее шею. — А теперь надо возвращаться в лагерь, если, разумеется, мой конь позволит нам сесть на него верхом, ведь он в тебя влюблен.

Она ничего не могла поделать с ярким румянцем, залившим лицо при этой его шутке. Рейн дружески шлепнул ее по тугому задку и поднял в седло. И расхохотался, когда конь опять встал на дыбы, почувствовав и его тяжесть.

— Ты просто слишком для него грузен, — ловко нашлась Аликс.

— Если я не слишком грузен для тебя, то почему же грузен для него?

И Аликс решила, что лучше помалкивать, потому что Рейн все равно одержит верх.

Сейчас, держась за него, она старалась не думать о будущем, о времени, когда они больше не будут равны.

Крик снаружи шатра заставил их отпрянуть друг от друга.

— Ну что на этот раз? — проворчал Рейн. — Опять воровство или избиение?

К шатру приближалась разгневанная толпа.

— Мы требуем, чтобы ты нашел вора, — сказал предводитель. — Где бы мы ни прятали свои вещи, их все равно крадут.

Злость охватила Аликс.

— По какому праву ты предъявляешь требования, олух? — закричала она. — С каких это пор лорд Рейн должен блюсти ваше добро? А тебя уж давно надо бы о вздернуть.

— Аликс, — предупреждающе сказал Рейн, ударив ее по плечу так, что она едва не упала. — А ты следил за своим имуществом? — спросил он вожака. — Ты его прятал?

— Ну, — ответил он, враждебно глядя на Аликс, — кое-кто из наших прячет вещи. Вот Джон, к примеру, спрятал под изголовье нож, а утром он исчез.

— И никто не видел вора? — поинтересовался Рейн.

Вперед выступила Бланш.

— Это должен быть кто-то маленький, легкий, чтобы незаметно проскользнуть, — сказала она и покосилась на Аликс.

Толпа обратила злобное внимание на мальчишескую фигурку рядом с Рейном.

— И он ничего не боится, думает, что его всегда защитят.

Аликс невольно шагнула назад, поближе к Рейну, — Бланш, — сказал спокойно Рейн, — ты кого-нибудь подозреваешь? Выкладывай начистоту.

— Никого в точности, — ответила Бланш, наслаждаясь всеобщим вниманием, — но кое-что на этот счет смекаю.

Аликс, снова овладев собой, высунулась было вперед, но Рейн остановил ее.

— Мы поймаем вора, — сказал человек из толпы, — а когда поймаем, то он получит как следует.

Аликс до того была потрясена ненавидящим взглядом говорившего, что даже не слышала ответа Рейна. Каким-то образом он смог им что-то такое пообещать, поэтому, ворча, люди наконец разошлись.

— Они меня ненавидят, — прошептала Аликс, когда Рейн втолкнул ее в шатер, — но за что?

— Ненавидишь их ты, Аликс, — ответил Рейн. — А они чувствуют это, даже если ты прямо не говоришь. Они думают, что ты ставишь себя выше них.

Аликс считала, что уже привыкла к прямым и откровенным словам Рейна, но к такому она готова не была.

— Но я не ненавижу.

— Они такие же люди, как ты и я. Нам повезло с семьей, происхождением. Ты знаешь женщину, у которой нет правой руки? Мод? Ей отрезал руку родной отец, когда ей было три года. Чтобы подавали больше, когда она просила милостыню. Она стала проституткой уже в десять. Да, эти люди — воры и убийцы, но их больше ничему не учили.

Аликс тяжело опустилась на табурет.

— Ты никогда мне об этом прежде не рассказывал. Почему?

— Каждый волен поступать по собственному разумению. Каждый должен выполнять свой человеческий долг.

— О, Рейн, — заплакала Аликс, обнимая его за шею. — Ты так добр, справедлив, благороден. Мне кажется, ты любишь всех и каждого, а я не люблю никого.

— Да, я настоящий святой, — торжественно согласился он, — и первым моим святым поступком будет поручить одному тощему ангелу почистить мои грязные доспехи.

— Опять? Рейн, можно в следующем письме к твоему брату я попрошу, чтобы он прислал тебе настоящего оруженосца?

36