Бархатная песня - Страница 17


К оглавлению

17

— А этот правильный Рейн Монтгомери навел здесь порядок, да?

— Да, навел!

— И никто не подумал о том, что он считает своим богоданным правом властвовать над другими людьми?

— Ты так молод и уже так озлоблен, тебе не кажется? — спросил Джос.

Аликс перестала скрести щеткой коня.

— А ты почему здесь оказался? — спросила она. — Как ты уживаешься с этой шайкой? Ведь ты не убийца и не похож на лентяя. Могу только предположить, что за тобой охотится чей-то ревнивый муж, — поддразнила она его.

Джослин бросил свою щетку.

— Мне пора приниматься за дело, — сказал он мрачно и зашагал прочь.

Поражённая Аликс перестала орудовать скребницей. Ни за что в жизни она не хотела бы обидеть Джослина. Он был единственным, с кем можно было говорить, петь и…

— Когда покончишь с этим, можешь притащить мне воды из ручья, — раздался за спиной Аликс визгливый голос, прервавший ее размышления.

Нарочито медленно она повернулась к Бланш. Сколько бы она ни бранила Рейна за высокомерие, в самой Аликс было очень сильно развито чувство сословной гордыни. Эта женщина, неряшливо одетая, с грубым голосом и простонародной речью, выдающими отсутствие всякого образования, явно не могла принадлежать к сословию Аликс. Поэтому, не обращая на нее внимания, она опять занялась лошадью.

— Мальчишка! — требовательно окликнула ее Бланш. — Слышишь, что я тебе сказала?

— Да, я тебя слышал, — намеренно понижая голос, ответила Аликс. — И думаю, что половина лагеря тебя слышала тоже.

— Считаешь, я тебе не ровня, да? Ишь, как чисто одет и манеры деликатные. Ты с ним целый день, но не воображай, что теперь оно так и будет.

Презрительно усмехаясь, Аликс продолжала трудиться.

— Ступай по своим делам, женщина. Мне с тобой говорить не о чем.

Схватив Аликс за руку, Бланш развернула ее к себе:

— Я до сих пор прислуживала Рейну и носила ему еду, а теперь он приказывает приготовить для тебя постель в его шатре. Это что же ты за мальчик такой?

До Аликс не сразу дошел смысл намека, а когда она наконец все поняла, ее глаза вспыхнули фиолетовым огнем.

— Если бы ты хоть чуть разбиралась в традициях знати, ты бы знала, что каждому лорду полагается иметь оруженосца. И я исполняю его обязанности.

Бланш, желая очевидно, и себя выдать за благородную леди, попыталась горделиво выпрямиться.

— О чем речь! — огрызнулась она. — Все я знаю об этих оруженосцах. Но ты запомни, — прибавила она угрожающе, — Рейн Монтгомери — мой! Я ухаживаю по-всякому, как его леди. — И, сказав это, она повернулась и пошла прочь.

— «Леди»! — пробормотала Аликс, с удвоенной энергией принимаясь за лошадь. Что может знать о том, как ведут себя леди, эта потаскушка?

Со злости Аликс совершенно забыла о времени, пока не услышала голос Рейна.

— Юноша, — сказал он так неожиданно, что она вздрогнула. — С лошадкой-то можно было и поскорее управиться. У нас еще достаточно работы.

— Еще? — прошептала Аликс, и взгляд ее стал таким печальным, что Рейн улыбнулся и в глазах у него зажглись озорные огоньки. Аликс выпрямилась. Она, кажется, не давала ему повода снова насмехаться над ней.

Отложив скребницу в сторону и шепотом напев в ухо жеребца одну из своих мелодий, Аликс пошла в лагерь за Рейном, а тот прямиком направился к группе бродяг, сгрудившихся около костра. По сравнению с Рейном, с его горделивой осанкой и благородными манерами, они выглядели еще грязнее и ничтожнее, чем были на самом деле.

— Эй, вы трое, — сказал Рейн рокочущим баром. — Вы первые заступаете на пост.

— Не собираюсь отправляться в чащу, — сказал один из них и повернулся, чтобы уйти.

Схватив его одной рукой, Рейн поддал ему коленкой под зад, но так, что тот полетел кубарем.

— Хочешь есть — трудись, — сказал он голосом, не терпящим возражения. — Заступайте на дежурство. Позже я проверю вас, и, если окажется, что кто-нибудь спит, это будет последний сон в его жизни.

Выражение лица стало мрачно угрожающим, Рейн молча глядел, как они покидают лагерь, дуясь, словно маленькие дети.

— Вот они, твои друзья, — сказал он вполголоса, тоже собираясь уйти.

— Но они мне не друзья! — огрызнулась она.

— Пагнел тоже никогда не был моим другом! — отпарировал Рейн.

Остолбенев, она уперлась взглядом в его широкую спину. Да, он прав. Аликс не имела права ненавидеть его за то, что сделал другой человек.

— Бланш! — рявкнул Рейн. — Еду!

Тут Аликс изо всех сил припустила за ним: она очень проголодалась. В палатке Бланш разложил перед ними куски жареной свинины, хлеб, сыр, поста вила кубки с горячим вином. И Аликс жадно набросилась на пищу.

— Вот так, парень! — засмеялся Рейн и так хлопнул ее по спине, что она едва не подавилась. — С таким аппетитом ты скоро прибавишь в весе.

— Но если вы будете заставлять меня работать. как сегодня, то через неделю я умру! — с трудом произнесла Аликс, пытаясь откашляться от застрявшего в горле куска свинины и делая вид, что не намечает смеха Рейна.

Покончив с трапезой, Аликс с вожделением взглянула на соломенный тюфяк у стенки шатра. «Отдохнуть бы, — подумала она, — просто лечь и, не двигаясь, полежать несколько часов — вот бы рай земной!..»

— Еще рано, мальчик, — сказал Рейн, схватив ее за руку и заставляя встать. — До сна еще немного надо поработать. Нужно проверить сторожевые посты, капканы, и не мешало бы нам обоим выкупаться.

Последнее заявление испугало ее настолько, что с нее сразу слетел сон.

— Выкупаться! — поперхнулась она. — Нет, только не я.

— Когда я был в твоем возрасте, меня тоже насильно загоняли в баню. Однажды мой старший брат помыл меня скребницей, которой чистят лошадей.

17